Другой лежал на диване, головой на коленях у первого. Глаза его тоже были закрыты, он слушал. В стекла негромко стучался дождь.

Музыка умолкла.

И тотчас что-то слабо заскреблось у двери.

Оба удивленно раскрыли глаза: люди как известно, в дверь не скребутся, люди стучатся. Тот, что лежал на диване, мигом вскочил, бросился к двери, окликнул:

— Есть там кто?

А как же! — отозвался стариковский голос.

— Дедушка!

Молодой человек распахнул дверь и втащил в залитую теплым светом комнату невысокого кругленького старичка.

— Том, малыш, Том, до чего ж я рад тебя видеть!

Они крепко обнялись, похлопали друг друга по спине. Потом старик заметил, что в комнате есть кто-то еще, и отступил.

Том круто повернулся, протянул Руку.

— Дедушка, а это Фрэнк. Фрэнк, это дедушка… то есть… фу, черт!

Старик разрядил минутное замешательство: быстрыми шажками он подошел к дивану, схватил Фрэнка за руку, потянул, тот встал — теперь он возвышался над маленьким гостем из ночи, и старик, задрав голову, крикнул ввысь:

— Так, стало быть, Фрэнк?

— Да, сэр — отозвался с вышины Фрэнк.

— Я пять минут стоял под дверью, — сказал дед.

— Целых пять минут? — тревожно воскликнули оба.

— …и все сомневался, стучать или не стучать. Услыхал музыку и говорю себе, черт возьми, если у него там девчонка, либо пускай выкинет ее в окошко под дождь, либо пускай покажет старику, какая она есть красотка. Постучал и… и никакой девчонки тут не видать… вот провалиться мне, вы ее, верно, запихнули в чулан, а?

— Никакой девчонки тут нет, дедушка, — Том обвел руками комнату.

— Но… — Дед оглядел натертый пол, чистенькие коврики, яркие цветы, зоркие портреты на стенах.